ТСЖ «Надежда» на Б. Очаковской, 30 (Москва)

ШЕСТЬ С ПОЛОВИНОЙ

Б. Очаковская улица – вроде не край света, где-то рядом проходит и пр. Вернадского и Мичуринский, но район Очаково-Матвеевское называют «транспортной ямой». Автобусное сообщение туда крайне неудобно, лучше электричкой. «Я жду вас к ти, - сказала Надежда Владимировна Куликова, председатель ТСЖ «Надежда», - позже - не успеем поговорить». Пришлось вставать в шесть утра, добираться до Киевского вокзала, но на месте понял – ранний приезд был оправдан. Задержись немного, и разговор был бы скомкан. Все время отнимают у нее хозяйственные дела.

КАК ЯСЛИ СТАЛИ ЖИЛЫМ ДОМОМ

Известное выражение: «Книги имеют свою судьбу» еще в большей степени относится к домам. У каждого дома она своя – порой драматичная, порой трагичная, но неизменно полная занимательных, необыкновенных и, конечно, уникальных событий, о которых могут поведать его старожилы. Дом на Б. Очаковской, 30 – один из них. Веди кто-нибудь из жильцов хронику этого скромного (среди современных, окружающих его высоток!) строения, не было бы повести более печальной, да и просто увлекательной. Но, конечно, и радостной – не без того.

Дом построили в 1955 году – и тогда это было не жилое строение, а ясли. Ведомственные ясли – в то время это было нормально, ибо строил завод исключительно для своих мам. «Вентиляционные заготовки» (название завода – он выпускал детали для промышленных вентиляторов) были крепким производством, таким и остался. Он существует до сих пор, хотя и называется иначе – ОАО «Воздухотехника» - и даже сейчас, во время кризиса, принимает рабочих: спрос на его продукцию постоянный.

Ну, а тогда ясли…Они расположились на 4-х этажах, первый же, нижний, отдали под АХО. Тем, кто не жил в советское время, расшифруем слово: «административно-хозяйственная организация», которой поручена была эксплуатация самого заводского здания, заодно и яслей, в составе которой находилось, кстати, ремонтно-строительное управление. На первом же этаже располагались еще прачечная, душевые, подсобки. Всего они занимали четвертую часть всех площадей дома.

Производственная ситуация заставила поменять планы: пусть малышами занимаются районные власти, рабочих рук по-прежнему не хватало, короче - ясли превратили в общежитие. И это был только первый этап перемен. Он продолжался около трех десятков лет, а когда наступили новые времена, то и рабочее общежитие сочли неуместным, содержать его заводу – как, впрочем, и всем ведомствам - становилось накладно. И город принял решение: взять их в свою собственность. Второй этап: общежитию предстояло стать жилым домом. Но чтобы город принял его, заводу надлежало выполнить определенные условия…

Генеральный директор завода (он был им и в те времена, остался и поныне) Борис Павлович Зверев не возражал. Хотя работы предстояли большие: необходимо было перекроить всю внутреннюю планировку, деревянные перекрытия заменить на железобетонные, поменять внешнюю инженерную подводку и внутренние коммуникации, кровлю. Ненадежная, да и устаревшая алюминиевая проводка должна была уступить место «вечной» - медной. Средства на это давал, понятно, завод, кстати, он оплачивал и энергоресурсы, и только тогда, когда работы были кончены, дом передали в муниципальную собственность. Завод избавился от бремени затрат на обслуживание, их переложили на самих жильцов. Помогал своими дотациями и бюджет.

Кто же были жильцы? Часть квартир – бесплатно – отдали очередникам. 20 проц. взял себе город. И все же 20 квартир остались на продажу. Кроме того, решено было надстроить два этажа, их здесь назвали, кстати, полтора, потому что последний – седьмой – типичная мансарда со скошенными потолками, она же крыша, правда, хорошо утепленная. И помещения там реализовали уже по рыночным ценам. Причем, продавали не только жильцам, но и коммерческим структурам – юридической, строительной и торговой компаниям. Им же, коммерсантам, продали ставшее ненужным АХО, а для, персонала, обслуживающего завод и дом, нашли более скромные помещения. Новые собственники и наниматели отныне и содержали дом.

Вырученные от коммерческих сделок средства перевели на счет завода - лучше сохранятся, в дальнейшем думали потратить их на ремонтные и эксплуатационные нужды. Никто тогда, конечно, не подозревал, что время поменяет планы, деньгам найдется более нужное применение, и тот факт, что их сохранили, не разбазарили по мелочам, именно эта акция обеспечит благополучие десятков семей, а возможно, сыграет важную роль в их судьбе.

Первым председателем товарищества, который назвали «Надежда», стал один из работников АХО. Трудное было дело. Ведь раньше все расчеты – за тепло, воду, электроэнергию - шли через завод, не было у дома забот. Теперь самим пришлось считать копейки. Федеральный закон о ТСЖ появился в 1996 году, ТСЖ на Б. Очаковской стало одним из первых товариществ в Москве – уже в 1997 году, и это было для него вполне естественным. Почему так спешили? Почему как раз во время пришелся федеральный акт? Ладно – финансовые операции, им обучились, но обслуживали дом «свои» люди: слесари, уборщицы, электрики, они лучше других знали все особенности строения, слабые его узлы, а потому в доме всегда был порядок. Не терять же ценный опыт! Очень уж не хотелось подчиняться городским властям, хотели и в дальнейшем сохранить самостоятельность. Но самый важный аргумент: деньги от продажи существующих освободившихся – да и ожидаемых на верхних этажах квартир – оставались в распоряжении ТСЖ.

ГОРИМ, БРАТЦЫ

А вокруг возводились новые дома. Квартал, ограниченный улицами Б. Очаковская, Пржевальского и Наташи Ковшовой состоял сплошь из новостроек. Допотопная пятиэтажка с надстроенным верхом была просто бельмом на глазу инвесторов. Понятно, что беспокоили их не архитектурные его достоинства (какие красоты могли быть у дошкольного учреждения в середине прошлого века?), к тому не так уж он был виден с улицы, зато ценилось место, которое тот занимал: на каждом их метре московские строители (так говорили!) «наваривали» по 400-500 проц. Все старые дома вокруг взорвали, а с этим домом ничего не могли поделать. Без разрешения общего собрания ТСЖ подступиться к нему было нельзя, и это строители усвоили. А жильцы знали, за что боролись. У дома были несомненные, хотя и забытые ныне достоинства – их сейчас днем с огнем не сыщешь. Ведь дом вырос из яслей. А это значит – высокие 3-х метровые потолки, широкие холлы, большие квартиры, которые можно было выкроить из прежних спаленок и игровых. Был еще и мощный подвал, когда-то предназначенный для бомбоубежища, теперь его можно было использовать для хозяйственных нужд. Где сейчас найдешь такое?

 Итак, с товариществом разговоры бесполезны – тот не хотел отказываться от строения. Тогда предприняли мощные атаки на отдельных жильцов, кругами ходили вокруг них, уговаривали, упрашивали, даже на Остоженке квартиры обещали. Нет, никто не соглашался. Так и махнули рукой на упрямцев, пусть себе маются на отшибе. И люди победили! Дом, оказавшийся в глубине квартала, стал его достопримечательностью - и памятью о прошлом здешних мест. Теперь это ориентир, по нему находят новые адреса, среди безликих «рязановских» близняжек. «Сердце квартала» - так говорят о нем.

И все было бы хорошо, но тут случилось нечто такое, о чем инвесторы могли только мечтать: дом загорелся! Сразу скажем: никакого криминала здесь не было, хотя подозрения – что там говорить – возникали, и были не так уж небезосновательны. В престижном Центральном округе, люди тоже не хотели перееезжать на выселки, и тогда старинные здания вдруг ни с того, ни сего загорались, людям ничего не оставалось, как покидать их. И с удивлением видели, что скоро на месте пожарища вдруг вырастал очередной элитный дом с заоблачными ценами… Нет, в Очаково все было проще. Просто строители, которые наращивали высоту здания, подсоединились к щитку, не рассчитанному на повышенное напряжение, и два последних этажа, в которые вот-вот должны были вселяться люди, загорелись. Не выдержала даже стойкая медь. К счастью, пожарные прибыли во время, весь дом спасли, хотя и фасад, и нижние квартиры обильно залили водой. За рубежом, кстати, для тушения пожаров уже давно используется химическая пена, а у нас же все по старинке - тушат водой, которая, кстати, приносит гораздо больший ущерб, чем огонь. Многие квартиры пришлось капитально ремонтировать. Не были они и застрахованы, ведь там никто не был зарегистрирован, а что касается общего имущества дома, то к тому времени (случился пожар в 2003 году) городская система страхования на него еще не распространялась. Короче, пришлось самому заводу восстанавливать помещения. Вид у них был страшный – такие картинки можно видеть на фото домов после бомбардировок: только голые черные столбы и высились над бывшей когда-то крышей. Да еще обледенелые – несчастье случилось зимой Черный лед – картина несчастья.

Здесь и пригодились средства, вырученные за нежилые помещения. Эти деньги тоже вошли в фонд восстановления дома. Но они покрывали не весь ущерб. И тогда пошли по квартирам. Никакого принуждения – люди сами понимали, что в полуразрушенном доме жить нельзя, а уезжать из него никто не хотел. Кто давал 3 тыс. руб., кто 30 тыс. Кто сколько мог. Важно, что не было никакого принуждения, люди сами понимали, что именно они ответственны за судьбу дома. Помощи ждать им было неоткуда

Первое, что сделали, укрепили крышу – ведь та совсем стала, как решето, и в дождливые дни тазики подставляли чуть ли не во всех квартирах, вплоть до первого этажа. Но на ремонте крышы, да еще кое-каких строительных работах все средства кончились, пришлось взять кредит у завода. Когда же наступило время расчета, то оказалось, что дом все деньги вернуть не может, около млн. руб. долга осталось. И вот тут завод повел себя великодушно: простил долг. Не рыночная мера, но, в конце концов, эмоций тоже никто не отменял. Хоть дом сейчас стал муниципальным, но все-таки когда-то было родное дитя. Не поднималась рука бросать его на произвол судьбы.

Кстати, одну из квартир мансарды купила и Надежда Куликова. Ее квартира сгорела вместе со всеми. Где жить? Старую до этого продали, а на те недели, которые оставались до вселения, переехали в гостиницу. А как быть после пожара? И тогда четырех человек – ее, мужа, двух детей – взрослого сына и дочь поменьше – приютили друзья. Так и прожили у них девять месяцев, т.е. все то время, пока восстанавливались верхние этажи.

САМА СЕБЯ РАБА БЬЕТ…

Пожар – это не единственная беда, случившаяся в ТСЖ. Другой было то, что дом перешел на муниципальное обслуживание. Его управляющей компанией стал «Жилсервис», по сути, та же государственная дирекция, которая, кстати, обслуживала весь квартал. «Зачем вам отличаться от всех? Самим заключать договора с поставщиками? Набирать рабочих? Вести свою бухгалтерию? От всего этого освободим. А что касается ТСЖ - им и останетесь. Разве что будете контролировать нашу работу. Чем плохо?» На какое-то время потеряли бдительность, сдались. И пожалели в первые же месяцы.

Обслуживание дома резко ухудшилось. Чистенькие подъезды оказались замусоренными, облупились стены, до диспетчерской не дозвонишься, а если жилец и вызывал слесаря, и его заявку даже записывали, рабочий мог вообще не явиться. Одним из аргументов «Жилсервиса» было то, что плата за жилищно-коммунальное обслуживание не увеличится – как платили по городским расценкам, так все и останется. Слова…Вдруг стали появляться непомерные счета за освещение мест общего пользования – так, будто в холле и на этажах горело 2 тыс. лампочек. Хотя на самом деле – бывало и такое – весь подъезд освещали лишь две. Подъезды, как уже говорилось, мыли редко, но почему-то в платежках каждый месяц фигурировал расход моющих средств на сумму не менее, чем 2 тыс. руб. Нерегулярно вывозился мусор. Сменился и тон разговора. Раньше – упрашивали, теперь – командовали. «Не подпишитесь – не получите дотаций на обслуживание. Они ведь приходят на наш счет. А вы – товарищество, не каждому дают». Что, кстати, тоже противоречило закону о ТСЖ. Лишь элитные товарищества, где живут очень состоятельные люди, могут себе позволить отказаться от помощи бюджета. Всем остальным дотации положены.

Потом уже узнали, что столь же небрежно обслуживают и соседние дома в квартале. Чтобы не поинтересоваться раньше…

Понятно, что увеличенные расходы на содержание дома раскладывались на всех жильцов, и плата за проживание значительно возросла – за техобслуживание вместо 8 руб. брали 30, в целом же расходы на коммунальные услуги увеличились на 30 и более проц. Продолжалось это четыре года. Какова была реакция жильцов? Они перестали платить вовсе. Дело могло дойти до суда, и ТСЖ бы, несомненно, выиграло (за неоказанные услуги, как говорит Закон о потребителях, люди платить не обязаны), но поступили иначе: просто отказались от ненадежной компании. Вернулись в прежней схеме: сами управляем, сами обслуживаем.

А председателем ТСЖ выбрали Надежду Куликову. Ей, прошедшей все круги ада, (когда занималась восстановлением сожженной квартиры), знакомой практически со всеми жилищно-коммунальными службами, знающей – буквально – цену любой услуге, а главное – принимающей близко к сердцу заботы каждого жителя (собственный опыт не прошел зря!), ей ли не поручить руководство с домом? Помогла и прежняя машиностроительная специальность: технические проблемы дома не ставили ее в тупик. Муж – пилот, много ли свободного времени? Совпадение имени председателя с названием ТСЖ вообще сочли хорошей приметой. Уже узнали ее, и теперь названию ТСЖ придавали не формальный, а глубокий – человеческий – смысл.

ПРИВЕТ, ХОЗЯЙКА!

Проходим с Надеждой Владимировной оба подъезда. Уже на первых этажах – выставка детского творчества: рисунки, коллажи, гербарии…Мимо не проскочишь. Хочется рассмотреть каждую работу. Талантливые дети. Как выяснилось, с ними занимаются. Энтузиаст – член правления Мария Овсеевна Маламуд, сама художник, отдает много времени юным дарованиям.

На каждом этаже – цветы: в горшках, в кашпо на стенах, просто на подоконниках. И на всех окнах подъезда – легкие шторы с воланами. Обращаю внимание: по цвету они удивительно гармонируют с входными дверями тамбуров и даже колером перил. «Не нашлось другой краски?» Надежда Владимировна даже обижается. «Мы так долго подбирали ее…»

Лифты. Поначалу в доме их не было – 5 этажей, нужны ли? Но ведь не случайно за рубежом – если речь идет о малоэтажном строительстве – возводят не 5, а 4-х этажные дома. На пятый – как здесь считают – дойти пешком все же трудновато. Так вот, здесь смогли «вписать» в дом отсутствующий лифт, при чем не на внешней стороне, что часто уродует фасад, а внутри строения. Как у людей. Справедливости ради заметим, что место нашлось: холлы большие, строили-то все-таки ясли. Кстати, смонтировали лифты уже давно, но у «Жилсервиса» все не доходили руки, чтобы пустить их . Сделано это было лишь при Куликовой.

 Большие и тамбуры – за каждым четыре квартиры. Металлическая дверь на тамбуре (везде типовые – чтобы не было разнобоя, установили их за счет ТСЖ) и – естественно – такие же в каждой квартире. А в правлении – монитор, установлена система слежения. Видно, кто входит, и кто выходит из подъезда. Дверь откроют только тогда, если видят знакомого человека. Либо предупреждены, что в такой-то квартире будут гости.

Когда мы обходили дом, увидели, что в одном из тамбуров молодые ребята монтируют старинный широкий шкаф с множеством полок и отделений. В квартирах они уже не модны, а зачем здесь? Чаще такую мебель разбирают – и на свалку. «Ну, почему же, - возражает, видимо, хозяйка щкафа, - здесь, удобно хранить старые книги, одежду, обувь, инструменты…Зачем захламлять квартиру?» Разумно. Но главное в другом: удобство оценили все соседи, и при том договорились, что каждая квартира будет пользоваться шкафом. А это значит, люди ладят между собой, живут дружно. По нынешним временам, такое встретишь не везде.

Ну, и понятно: на полу – плитки, стены в подъездах в идеальном состоянии. Текущий ремонт делается регулярно. Инженерные системы тоже в порядке. Никаких жалоб на перебои с водой, неполадки в канализации. А если и бывают – устраняются в самое короткое время. Разве что нарекания на фасад…Но об этом особый разговор. Так или иначе, но управление и обслуживание дома своими силами себя вполне оправдало.

«Привет, хозяйка!» - так здороваются в доме с Надеждой Владимировной. Сам слышал.

ЧТО ТАКОЕ УПРАВЛЕНИЕ?

Итак, ТСЖ – управляющая компания. В чем же заключено само управление? Самих управленцев трое – сама Куликова, бухгалтер (она же паспортистка) Вера Архиповна Соколова. На этих двух женщин возложена вся договорная работа с ресурсоснабжающими организациями, проверка исполнения. Куликова, кроме того, всегда на связи с административными органами района. Комендант - Геннадий Васильевич Семенов. На нем вся техническая часть дома. Недавний военный, хорошо знакомый с различными инженерными системами, он неплохо разобрался и в домовой инженерии. Со специалистами разговаривает на равных. Только эти трое на зарплате, которую, кстати, утверждает правление ТСЖ. Само правление – те же жители дома, которые разбираются каждый в своей области: технике, экономике, оформительских делах - работает на общественных началах. Все расчеты и выписка квитанций – на компьютере. Еще одно приобретение ТСЖ.

А кто обслуживает? На весь дом, все его семь этажей – всего два человека. Странно, необычно, трудно поверить – тем не менее, так. Уборщица – она же дворник. Хватает времени каждую неделю (а в слякоть и дважды в неделю) мыть подъезды, убирать двор. Слесарь – по совместительству электрик. Как выяснилось, держать на этих работах двух разных специалистов не резон. Если системы в доме налажены (а это, действительно, так), вызовов немного со всем легко управится один человек. Но, конечно, у него высокая квалификация. Такого и искали. Более того, он выполняет еще и обязанности аварийной службы. Дело в том, что от договора с ней отказались сознательно. Почему-то существует негласное убеждение: ТСЖ – коммерческая компания (хотя никакого отношения она к ней и близко не имеет). А раз так – договор с ней надо заключать на коммерческих условиях. Для аварийной службы это означает только одно: она выставляет счет на сумму в 100-200 (!) раз превышающий такой же договор в муниципальных домах. Конечно, на это ТСЖ не пошло. Засор, подтекание – в конце концов, не бином Ньютона. Тот же слесарь справится с любой аварией. Правда, за совмещение профессий ему тоже платят, но в общей сложности это получается значительно меньше, чем зарплата семерых работников «Жилсервиса», которые раньше обслуживали дом, но делали это гораздо хуже.

Нужно ли говорить, что у дома есть еще один рабочий «резерв» - «коммунистические субботники»? Так их, понятно, сейчас не называют, да не каждый (особенно из молодых) еще и вспомнит, почему он приходятся на 22 апреля, чем вообще знаменательно это число. Но именно в этот день – или ближайший выходной – люди надевают рабочую одежду, и с лопатами, ломиками, метлами выходят из своих квартир и прихорашивают придомовую территорию - после того, что сошел снег. А то занимаются какими-то поделками внутри помещения. Это давняя традиция, о ней никому не надо напоминать, никого не надо упрашивать, Жильцы сами придут, и сделают то, что нужно общему делу.

ТСЖ принимает участие в городском конкурсе, и в 2007 году в номинации «Лучший проект ТСЖ по эффективному управлению и содержанию дома» занял почетное 2-е место. А уж первых мест в районных соревнованиях не счесть.

НА ЧТО ЖИВЕТ ДОМ?

Понятно: чудес не бывает. Как бы не старались работники, но на плитку, покраску стен, мелкие ремонтные работы, да и крупные – установку типовых тамбурных дверей, в конце концов, тот же компьютер – на все это нужны деньги. Собирали бы по квартирам, люди дали, никто, наверно, не возражал – в доме царит согласие. Все понимали: коммунальные платежи населения плюс городские дотации на это не проживешь. Потому собирали и на домофон, и надежные входные двери, и переделку мусоросборников – чтобы выглядели эстетично, установку пандусов у подъездов – чтобы могли въехать детские коляски, а после пожара – еще и на реконструкцию щитовой. Понятно, деньги были не у всех, но малоимущим пошли навстречу: разрешили рассрочку, и те вносили от 300 до 500 руб. в месяц. Но – вносили! Был и еще один – самый веский – аргумент в пользу таких сборов: люди видели реальный результат. Убеждал лучше других. Когда в доме появлялась какая-то новинка, все понимали: в ней есть доля и их финансовых усилий. А правление отчитывалось за каждую расходованную копейку. В дальнейшем, кстати, жильцов освободили от платы за эксплуатацию домофона: деньги взяли из фонда экономии, когда обычные лампочки накаливания заменили на энергосберегающие. Экономия, кстати, не так уж велика – всего-то два подъезда, но это просто характерный пример рачительного хозяйствования.

И все же главным источником пополнения бюджета дома стало увеличение плат за коммунальные услуги – воду, тепло, и при этом это делалось вполне легально, утверждено на общем собрании жильцов. Случай, надо сказать, уникальный. Как это? Увеличиваются расходы за проживание, и никто не возмущается? Так не бывает. Бывает. С людей брали по нормативам – что заведомо больше, чем по счетчикам, а монополистам платили по показаниям индивидуальных приборов. Конкретные цифры: плата по тарифу ( рассчитанная, надо сказать, на непомерный расход – 396 л воды на человека в сутки), в среднем составляла 150 тыс. руб. Но Мосводоканалу перечисляли только 6 тыс. Сколько, сколько показывали водомеры. Дельта оставалась в распоряжении ТСЖ. Она как раз и шла на благоустройство дома.

Надежда Владимировна так и сказала: «Как только квартиры перейдут на индивидуальный подсчет расхода энергоресурсов, благополучию ТСЖ наступит конец». И это понимает не только она, все в доме. А потому никто не возражает. Конфликтов из-за переплаты не возникает.

Можно назвать и другой источник пополнения бюджета ТСЖ: активное участие арендаторов в жизни дома. Они ведь тоже коллективные члены товарищества. И чем могут, помогают ему. Понятно: ни о какой благотворительности речи не идет. Заботятся, прежде всего, о себе. А потому на одном этаже я видел сложенный из диких камней грот, где журчит вода, металлические стильные перила – вместо традиционных деревянных, правда, пока на двух этажах, но коммерсанты обещают поставить их на всех лестничных площадках. Ведь это авторитет фирмы! Красивый, аккуратный подъезд – он ведь не только для жильцов, это еще и имидж организации.

Но вот единственно, на что не хватает средств – это на обновление фасада. Фасад – беда и боль всего дома, состояние его удручающее. Но в кассе ТСЖ на фасадные работы средств нет, власти же не спешат. Кстати, на нынешний год «Надежда» была внесена в список капремонта, но потом почему-то выпала из него. Не потому ли, что девиз нынешней масштабной акции по восстановлению домов: «Отремонтированный дом – ответственным собственникам» (что уже по определению означает, что первыми в список должны попасть ТСЖ и ЖСК) относится скорее к домам, где их нет, иными словами, стимулирует создание новых жилищных объединений жильцов, а старые – что? Их и агитировать не надо. Там объединения уже есть.

ПОКА ОБХОДИМ СТОРОНОЙ…

Набросанная на кирпичные стены «шершавенькая» штукатурка – это не самый лучший материал для защиты дома от внешних природных воздействий, но не забудем: возводился он в 50-е годы, когда качество строительства было выше, а потому покрытие благополучно простояло пол века. И тут случился пожар. Десятки тонн воды, щедро и под большим давлением обрушившиеся на дом, не могли бесследно пройти для известняка, смешанного с цементом. Кое-где покрытие вздулось, от него – на верхних этажах, куда, в основном, и были направлены струи - стали отваливаться куски. Обнажился белый кирпич, и – лишенный защиты – он тоже стал подмываться и разрушаться.

Ситуация серьезная, а какой выход? Если дом не включен в список капитального ремонта, значит, никакие серьезные работы там проводиться не будут? Это не совсем так. В правительстве Москвы уже озабочены сложившейся ситуацией. Здесь поняли: бросив все силы на капремонт, не надо забывать и о текущем (понятие которого растяжимо: сюда может войти и ремонт крыши, и обновление того же фасада – все то, что необходимо для жизнеобеспечения здания). Но как совместить одно с другим? Как перераспределить средства между ними средства? Такое задание дано ряду департаментов, но ведь некоторые работы нельзя откладывать – чем дальше, тем положение будет серьезнее.

В ТСЖ «Надежда» посчитали: на весь ремонт фасада требуется 5 млн. руб. Товарищество согласно взять на себя половину расходов, но это предел: остальное должны сделать за счет бюджета. Такую инициативу, кстати, можно встретить не часто. Но найдутся ли у нее ценители? Пойдет ли власть на совместный ремонт? Написаны письма в различные департаменты, управу, префектуру Западного административного округа, Мосжилинспекцию. Ответа нет.

Пока же жители дома обходят стороной места, где уже начала сыпаться штукатурка.

Исаак ГЛАН