Наш дом – копилка душ и судеб?

Но в каждой прорези-окне

видны не гривенники – люди.

И дай им Бог… И Бог дай мне…

Здесь нет плохих, но каждый – сложен,

здесь каждый – словно целый мир.

Как друг на друга непохожи

жильцы известных мне квартир.

Квартира 5. Вам на заметку:

живет ехида из ехид.

Но посмотрите, как соседке

он беззащитно говорит:

...тебе слова хорошие скажу

и приласкаю, если ты не против,

и темной ночью к дому провожу,

тем более, квартиры-то – напротив…

и если ты на кофе зазовешь,

не откажусь (но все же лучше чаю),

и ты увидишь, что еще я гож

не только на "встречаю-провожаю"...

...а счастье призрачно - и в этом ты права,

но все ж возможно, так же, как несчастье,

нам остается только уповать,

что карты лягут долгожданной мастью,

и добрый случай нас подстережёт,

когда уже, не веруя в сюрпризы,

мы будем биться рыбами об лёд,

внимая нехорошим эпикризам...

...но я скажу хорошие слова –

меня услышав, ты поверишь сразу,

и снова ты окажешься права...

я лишь кажусь ехидною заразой…

Квартира 8. Папа с дочкой.

Я слышу тихий разговор –

и ноет сердце, кровоточит,

как будто это – мне в укор…

…это ты мне слезами

покапал?

перестань,

ты большой и сильный…

заплети мне косичку,

папа,

так, как мама моя

носила...

…я скоро умру, папа?

а это больно - умирать навеки?

почему, почему же, папа,

умирают всегда человеки?

ладно, папа, плети,

как колос,

и не плачь,

ну зачем - не надо...

слышу я нашей мамы

голос,

скоро с нею я буду

рядом.

я скоро умру, папа?

а это больно - умирать навеки?

почему, почему же, папа,

умирают всегда человеки?

скоро буду я с мамой

вместе,

а тебя мне так жалко,

папа...

ты мне дай свой нательный

крестик...

вот опять ты слезой

покапал...

я скоро умру, папа?

а это больно - умирать навеки?

почему, почему же, папа,

умирают всегда человеки?

почему?..

Квартира 20. Весь – в ушедшем,

как в клетке, в памяти живет,

он не кричит, он – просто шепчет,

но будто с кем-то сводит счет:

…смешит продвинутых невежд

Бернес с виниловой пластинки…

в наборной рукояти старой финки

цвета моих несбывшихся надежд…

давно забыт дворовый быт

далеких лет шестидесятых,

И сын талдычит мне предвзято,

что он моей романтикою сыт...

иных времен иная песнь

из окон вьется над дворами,

конечно же, живу я здесь и с вами,

но, к счастью, здесь живу еще не весь...

и мне себя не поменять,

как тепловоз на перегоне

и памятью о юности в ладони

я грею финки старой рукоять...

Я мог бы долго – поквартирно –

Вести о доме разговор,

и разворачивать картины

страстей, соитий, скук и ссор.

Но я скажу словами друга

(он тоже в этом доме жил,

но на горячем нашем юге

он с честью голову сложил):

…я пью вино ушедшего столетья, 

мне губы холодит рубиновый хрусталь...

что наша жизнь - всего лишь междометье, 

в томах, которые Всевышний пролистал... 

да, набранные мелкой нонпарелью, 

в своих домах мы, словно буковки в томах... 

нас друг от друга, поразив в правах, 

земные отсекают параллели... 

нам не прочесть Всевышнего творенья 

и смыслов не постичь его великих книг: 

до смерти мы от самого рожденья - 

пробелы, буквы, знаки препинанья в них… 

но параллели - все ж не парабеллум... 

и на страницах каждой из великих книг 

оставили все мы следы своих вериг,

мы - Божьи знаки, черные - на белом…

все так и нет… и мы - не только знаки, 

начертанные Вседержителем в веках... 

не все из нас, увы, достойны саги, 

но каждый - как роман, не изданный пока…

Наш дом – не только стены, краны,

Пролеты лестниц, тишь да гладь…

Наш дом - обложка для романа,

а сам роман – всем нам писать…

...и он ведь пишется уже -

что в ТСЖ, не в ТСЖ...